Тексты
Мифы и Легенды

Реклама:


Сага о Гуннлауге
Змеином Языке


XI

     Теперь надо рассказать о Храфне, как он праздновал свою свадьбу в Городище. Говорят, что невеста была очень печальна. Видно, верна пословица: что смолоду запомнится, то не скоро забудется. Так было теперь и с ней.
     Случилось тогда, что человек по имени Свертинг посватался к Хунгерд, дочери Тородда и Йофрид. Он был сын Бьёрна Козы и внук Мольда-Гнупа. Свадьбу должны были играть после праздника середины зимы в Сканей. Там жил родич Хунгерд Торкель, сын Торви и внук Вальбранда. Матерью Торви была Тородда, сестра Одда из Междуречья.
     Храфн поехал со своей женой Хельгой домой, на Мшистую Гору. Когда они прожили там короткое время, случилось однажды утром, до того, как они встали, что Хельга не спала, а Храфн еще спал и стонал во сне. Проснувшись, он рассказал Хельге, что ему снилось. Он сказал тогда такую вису:

- Снилось, лежу изранен
Гадюкой испарины лука,
Кровью моей окрашено 
Ложе лозы покровов.
Ты же, о Ньёрун браги,
Ран не врачуешь Храфну,
В сторону смотришь. И скальду
Трудно унять тревогу.1
     Хельга сказала:
     - Я бы, конечно, не стала плакать, если бы это случилось. Вы меня бессовестно обманули. Наверно, Гуннлауг вернулся в Исландию.
     И Хельга стала горько плакать.
     Вскоре после этого стало известно о возвращении Гуннлауга в Исландию. Хельга стала тогда так холодна к Храфну, что он не мог удержать ее дома, и они поехали назад в Городище, но и там брак с Хельгой доставлял Храфну мало радости.
     Позднее той же зимой стали люди снаряжаться на свадебный пир к Торкелю из Сканей. Был туда приглашен и Иллуги Черный с сыновьями. И вот когда Иллуги снаряжался в путь, Гуннлауг сидел в доме и не снаряжался. Иллуги подошел к нему и сказал:
     - Что же ты не готовишься в дорогу, сын?
     Гуннлауг ответил:
     - Я не собираюсь ехать.
     Иллуги сказал:
     - Ты, конечно, поедешь, сын! Не надо позволять себе тосковать по какой-то одной женщине. Веди себя так, как будто это тебя не касается. Будь мужчиной! А в женщинах у тебя никогда не будет недостатка.
     Гуннлауг послушался отца, и вот гости съехались на свадебный пир. Иллуги и его сыновья сидели на почетном сиденье, а Торстейн, сын Эгиля, его зять Храфн и поезжане жениха - на втором почетном сиденье, против Иллуги. Женщины сидели на поперечной скамье, и Хельга Красавица сидела рядом с невестой. Глаза Хельги и Гуннлауга невольно часто встречались, и было, как говорится в пословице: глаза не могут скрыть любви. Гуннлауг был хорошо одет. На нем был тот самый богатый наряд, который ему подарил конунг Сигтрюгг. Он очень выделялся среди других мужчин своей силой, ростом и красотой. На пиру было мало веселья.
     В тот день, когда мужчины стали снаряжаться в обратный путь, разошлись и женщины и тоже стали готовиться к отъезду, Гуннлауг подошел тогда к Хельге, и они долго разговаривали друг с другом. Тогда Гуннлауг сказал вису:

- Горькие дни потянулись 
Под пологом гор для Гуннлауга, 
С тех пор как Хельгу Красавицу 
Храфн просватал в жены. 
Слову скальда напрасно 
Невестин отец не поверил,
Отдал другому деву, 
Видно, на злато польстился.
     И еще он сказал такую вису:

- Юная роща обручий 
Радость мою украла, 
Все же хочу восславить 
Твоих, о дева, родителей.
 Мир от века не видывал 
Жен и мужей, создавших 
На ложе такое сокровище,
Стройную Фрейю порея.
     Тут Гуннлауг дал Хельге плащ, полученный им от конунга Адальрада. Это была большая драгоценность. Хельга очень благодарила его за подарок. Затем Гуннлауг вышел. На дворе уже было привязано много оседланных лошадей. Гуннлауг вскочил на одного коня и во весь опор поскакал по двору, прямо туда, где стоял Храфн, так что тот должен был отскочить в сторону.
     - Что же ты отскакиваешь, Храфн? - сказал он. - Тебе пока нечего бояться меня. Хотя ты, конечно, знаешь, что ты сделал.
     Тогда Храфн сказал вису:

- Тополь стычки оружья, 
Славный пытатель стали, 
В распрю вступать негоже 
Нам из-за Нанны нарядов. 
За морем, шест сражений, 
Тоже красивы жены, 
Кормчий морского зверя 
Сам уверился в этом.
     Гуннлауг сказал:
     - Может статься, что много таких, но мне этого не кажется.
     Тут подбежали к ним Иллуги и Торстейн. Они не хотели, чтобы Гуннлауг схватился с Храфном. Гуннлауг сказал тогда вису:
     

- Все говорят, что равен 
Храфну я родом и славой, 
Но деву ему добыли
Рдяные камни ладони.
Долго Адальрад скальда 
В дружине своей удерживал. 
Горя речам не развеять, 
Скорби не скрасить словами.
     После этого и тот и другой поехали домой, и в продолжение зимы все было тихо и ничего нового не случилось. Но Храфну плохо было жить с Хельгой, с тех пор как она встретилась с Гуннлаугом.
     Летом все поехали на тинг со множеством людей; Иллуги Черный и его сыновья Гуннлауг и Хермунд, Торстейн, сын Эгиля, и его сын Колльсвейн, Энунд с Мшистой Горы и его сыновья, Свертинг, сын Бьярна Козы. Скафти еще был тогда законоговорителем.
     Однажды на тинге, когда мужчины со множеством людей пошли на Скалу Закона и разбор тяжб был закончен, Гуннлауг попросил внимания и сказал:
     - Здесь ли Храфн, сын Энунда?
     Тот сказал, что он здесь. Тогда Гуннлауг продолжал:
     - Тебе известно, что ты взял в жены девушку, которая была обещана мне, и тем самым стал моим врагом. Поэтому я вызываю тебя здесь, на тинге, через три ночи биться со мной на поединке на острове Секирной Реки!
     Храфн отвечал:
     - Спасибо за вызов! Такого вызова и следовало ожидать от тебя. Я готов биться с тобой на поединке, когда ты захочешь.
     Родичам и того и другого это не понравилось, но в те времена был обычай, что тот, кто считал себя обиженным, вызывал обидчика на поединок.
     Когда прошли три ночи, противники снарядились для поединка. Иллуги Черный последовал за своим сыном со множеством людей, а за Храфном - законоговоритель Скафти, отец Храфна и все родичи.
     Но прежде чем Гуннлауг вышел на остров, он сказал такую вису:

Выйду на остров без страха, -
Острый клинок наготове, - 
Боги, даруйте победу
Скальду в раздоре стали! 
Пусть мой меч пополам 
Расколет скалу шелома, 
Мужу коварному Хельги
Отделит от тела череп.
     Храфн сказал в ответ такую вису:

- Скальду знать не дано, 
Кого ожидает удача.
Смертные косы остры, 
Кости рубить готовы. 
Если же нежной деве 
Стать суждено вдовою, 
Ей об отваге Храфна 
Каждый на тинге расскажет.
     Хермунд держал щит своему брату Гуннлауга, а Свертинг, сын Бьёрна Козы, - Храфну. Было условлено, что тремя марками серебра должен был откупиться тот, кто будет ранен. Храфн должен был первым нанести удар, потому что он был вызван на поединок. Он ударил по щиту Гуннлауга сверху, и меч его тотчас же сломался пополам ниже рукоятки, потому что удар был нанесен с большой силой. Однако острие меча отскочило от щита, попало в щеку Гуннлаугу и слегка ранило его. Тогда их родичи и многие другие люди подбежали и встали между ними. Гуннлауг сказал:
     - Я объявляю Храфна побежденным, потому что он лишился оружия.
     - А я объявляю побежденным тебя, - возразил Храфн, - потому что ты ранен.
     Тогда Гуннлауг пришел в ярость и в страшном гневе сказал, что поединок не кончен. Но его отец Иллуги заявил, что на этот раз они должны кончить поединок. Гуннлауг сказал:
     - Я бы хотел так встретиться в другой раз с Храфном, чтобы ты, отец, не был при этом и не мог бы нас разнять.
     На этом они расстались, и все пошли назад, в свои землянки.
     На следующий день в судилище был принят закон о том, что впредь всякие поединки в Исландии запрещаются. Принять такой закон советовали все умные люди, которые там были. А были там все самые умные люди страны. Поединок Гуннлауга с Храфном был последним поединком в Исландии. Это был второй по многолюдности тинг после сожжения Ньяля и третий после битвы на Пустоши2.
      Однажды утром Гуннлауг с Хермундом пошли на Секирную Реку, чтобы умыться. На другом берегу шли к реке женщины, и среди них была Хельга Красавица. Хермунд сказал Гуннлаугу:
     - Ты видишь на том берегу среди женщин Хельгу, твою возлюбленную?
     Гуннлауг отвечал:
     - Конечно, вижу. - И он сказал вису:

- Видно, нам на погибель 
Ветвь рождена нарядов; 
Один звона металла 
В этом один повинен. 
Девы лебяжье-белой 
Я добивался, бывало, 
Ныне невмочь и глянуть 
На руки подруги милой.
     Затем они перешли реку, и Гуннлауг с Хельгой разговаривали некоторое время. А когда они перешли реку обратно, Хельга долго стояла и смотрела вслед Гуннлаугу. Он сочинил вису:

- Как у ястреба, ярок 
Взгляду девы нарядной, 
Орешины влаги злака, 
Вслед посмотревшей скальду. 
Но ныне лучистые луны 
Ресниц сосны ожерелий 
Нам не радость сулят, 
А злую беду насылают.
     После этих событий люди поехали с тинга домой, и Гуннлауг стал жить дома, в Крутояре. Однажды утром, когда он проснулся, все уже встали, только он еще лежал в спальной каморке на нарах. Вдруг входят двенадцать человек в полном вооружении. Это приехал Храфн, сын Энунда, со своими людьми. Гуннлауг сразу же вскочил и схватился за оружие. Тогда Храфн сказал Гуннлаугу:
     - Тебе не грозит никакой опасности. Ты сейчас услышишь, за чем я пришел сюда. Летом на альтинге ты вызвал меня на поединок и не признал его законченным. Теперь я предлагаю тебе, чтобы мы оба поехали летом в Норвегию и там закончили наш поединок. Там нам не помешают наши родичи.
     Гуннлауг отвечал:
     - Спасибо тебе за вызов! Я его охотно принимаю. А ты, Храфн, можешь рассчитывать здесь на наше гостеприимство.
     Храфн отвечал:
     - Спасибо, но теперь нам надо сразу ехать обратно.
     На этом они расстались. Родичам и того и другого такое решение казалось большим несчастьем. Однако из-за горячности обоих они ничего не могли поделать. Что было суждено, то должно было случиться.

< Назад
Дальше >

 


1 Испарина лука - кровь, лоза покровов - женщина, Ньёрун - богиня.

2 Ньяль - один из самых почитаемых ирландцев времен народоправия; был сожжен в ходе распри вместе со своей семьей (ок.1010 г.). См. "Сага о Ньяле", гл. 145. О сражении на Пустоши см. одноименную сагу.