Тексты
Мифы и Легенды

Реклама:


Сага о Волсунгах
XXXI. Разрослось горе Брюнхилд

     После того ложится Брюнхилд в постель, и доходит весть до Гуннара-конунга, что Брюнхилд хворает. Он едет к ней и спрашивает, что с ней приключилось, но она не отвечает ни слова и лежит словно мертвая. А когда он стал спрашивать настойчиво, она ответила:
     - Что сделал ты с перстнем тем, что я дала тебе, а сама получила от Будли-конунга при последнем расставании? Вы, Гьюкунги, пришли к нему и грозили войной и огнем, если вам меня не отдадут. В ту пору позвал меня отец на беседу и спросил, кого я выберу из тех, что прибыли; а я хотела оборонять землю и быть воеводой над третью дружины. Он же велел мне выбирать; либо выйти за того, кого он назначит, либо лишиться всего имения и его приязни. Говорил он, что больше будет мне пользы от любви его, чем от гнева. Тут я стала размышлять про себя, должна ли я исполнить его волю или убить многих мужей. Решила я , что не в силах бороться с отцом, и кончилось тем, что обрекла я себя тому, кто прискачет на коне том Грани с наследием Фафни и проедет сквозь полымя мое и убьет тех людей, которых я назначу. И вот никто не посмел проехать, кроме Сигурда одного. Он проскакал сквозь огонь, потому что хватило у него мужества. Это он убил змея, и Регина, и пятерых конунгов, а не ты, Гуннар, что побледнел, как труп: не конунг ты и не витязь. Я же дала зарок у отца моего в доме, что полюблю лишь того, кто всех славнее, а это - Сигурд. А теперь я - клятвопреступница, потому что не с ним я живу; и за это замыслила я твою смерть и должна я отплатить Гримхилд за зло: нет женщины бессердечнее ее и злее.
     Гуннар отвечает так, что никто не слышал:
     - Много остудных слов ты молвила, и злобная же ты женщина, если порочишь ту, что много лучше тебя: не роптала она на судьбу, как ты, не тревожила мертвых1, никого не убила и живет похвально.
     Брюнхилд отвечает:
     - Я не совершала тайнодействий и дел нечестивых, не такова моя природа, но охотнее всего я убила бы тебя.
     Тут она хотела убить Гуннара-конунга, но Хогни связал ей руки. Она сказала:
     - Брось думать обо мне, ибо никогда больше не увидишь ты меня веселой в своей палате: не стану я ни пить, ни играть в тавлеи, ни вести разумные речи, ни вышивать золотом по добрым тканям, ни давать вам советы.
     Почитала она за величайшую обиду, что не достался ей Сигурд. Она села и так ударила по своим пальцам, что они разлетелись, и приказала запереть теремные двери, чтобы не разносились далеко горестные ее речи. И вот настала великая скорбь, и узнал об этом весь дом. Гудрун спрашивает девушек своих, почему они так невеселы и хмуры - "и что с вами деется, и отчего ходите вы, как полоумные, и какая бука вас испугала".
     Отвечает ей одна челядинка, по имени Свафрлод:
     - Несчастный нынче день: палата наша полна скорби.
     Тогда молвила Гудрун своей подруге:
     - Вставай! Долго мы спали! Разбуди Брюнхилд, сядем за пяльцы и будем веселы.
     - Не придется мне, - сказала та, - ни разбудить ее, ни говорить с нею; много дней не пила она ни вина ни меда, и постиг ее гнев богов.
     Тогда молвила Гудрун Гуннару:
     - Пойди к ней, - говорит она, - скажи, что огорчает нас ее горесть.
     Гуннар отвечает:
     - Запрещено мне к ней входить и делить с ней благо.
     Все же идет Гуннар к ней и всячески старается с ней заговорить, но не получает ответа; возвращается он и встречает Хогни и просит его посетить ее; а тот отвечал, что не хочет, но все-таки пошел и ничего от нее не добился. Разыскали тогда Сигурда и попросили зайти к ней; он ничего не ответил, и так прошел день до вечера. А на другой день, вернувшись с охоты, вошел он к Гудрун и молвил:
     - Предвижу я, что не добром кончится гнев этот, и умрет Брюнхилд.
     Гудрун отвечает:
     - Господин мой! Великая на нее брошена порча: вот уже проспала она семь дней, и никто не посмел ее разбудить. Сигурд отвечает:
     - Не спит она: великое зло замышляет она против нас.
     Тогда молвила Гудрун с плачем:
     - Великое будет горе - услышать о твоей смерти; лучше пойди к ней и узнай, не уляжется ли ее гордыня; дай ей золота и умягчи ее гнев.
     Сигурд вышел и нашел покой незапертым. Он думал, что она спит, и стянул с нее покрывало и молвил:
     - Проснись же, Брюнхилд. Солнце сияет по всему дому, и довольно спать. Отбрось печаль и предайся радости.
     Она молвила:
     - Что это за дерзость, что ты являешься ко мне? Никто не обошелся со мной хуже, чем ты, при этом обмане.
     Сигурд спрашивает:
     - Почему не говоришь ты с людьми, и что тебя огорчает?
     Брюнхилд отвечает:
     - Тебе я поведаю свой гнев.
     Сигурд молвил:
     - Околдована ты, если думаешь, что я мыслю на тебя зло. А Гуннар - твой муж, которого ты избрала.
     - Нет! - говорит она. - Не проехал Гуннар к нам сквозь огонь и не принес он мне на вено убитых бойцов. Дивилась я тому человеку, что пришел ко мне в палату, и казалось мне, будто я узнаю ваши глаза, но не могла я ясно распознать из-за дымки, которая застилала мою хамингью2.
     Сигурд говорит:
     - Не лучшие мы люди, чем сыны Гьюки: они убили датского конунга и великого хофдинга, брата Будли-конунга. Брюнхилд отвечает:
     - Много зла накопилось у нас против них, и не напоминай ты нам о наших горестях. Ты, Сигурд, победил змея и проехал сквозь огонь ради меня, а не сыны Гьюки-конунга.
     Сигурд отвечает:
     - Не был я твоим мужем, ни ты - моей женой, и заплатил за тебя вено славный конунг.
     Брюнхилд отвечает:
     - Никогда не смотрела я на Гуннара так, что сердце во мне веселилось, и злобствую я на него, хоть и скрываю пред другими.
     - Это бесчеловечно, - сказал Сигурд: - не любить такого конунга. Но что всего больше тебя печалит? Кажется мне, что любовь для тебя дороже золота.
     Брюнхилд отвечает;
     - Это - самое злое мое горе, что не могу я добиться, чтобы острый меч обагрился твоею кровью.
     Сигурд отвечает:
     - Не говори так! Недолго осталось ждать, пока острый меч вонзится мне в сердце, и не проси ты себе худшей участи, ибо ты меня не переживешь, да и мало дней жизни осталось нам обоим.
     Брюнхилд отвечает:
     - Ни малой беды не сулят мне твои слова, ибо всякой радости лишили вы меня своим обманом, и не дорожу я жизнью.
     Сигурд отвечает:
     - Живи и люби Гуннара-конунга и меня, и все свое богатство готов я отдать, чтобы ты не умерла.
     Брюнхилд отвечает:
     - Не знаешь ты моего нрава. Ты выше всех людей, но ни одна женщина не так ненавистна тебе, как я.
     Сигурд отвечает:
     - Обратное - вернее: я люблю тебя больше себя самого, хоть я и помогал им в обмане, и теперь этого не изменишь. Но всегда с тех пор, как я опомнился, жалел я о том, что ты не стала моей женой; но я сносил это, как мог, когда бывал в королевской палате, и все же было мне любо, когда мы все сидели вместе. Может также случиться, что исполнится то, что предсказано, и незачем о том горевать.
     Брюнхилд отвечает:
     - Слишком поздно вздумал ты говорить, что печалит тебя мое горе; а теперь нет нам исцеления. Сигурд отвечает:
     - Охотно бы я хотел, чтоб взошли мы с тобой на одно ложе, и ты стала моей женой.
     Брюнхилд отвечает:
     - Непристойные твои речи, и не буду я любить двух конунгов в одной палате, и прежде расстанусь я с жизнью, чем обману Гуннара-конунга. Но ты вспомни о том, как мы встретились на горе той и обменялись клятвами; а теперь они все нарушены, и не мила мне жизнь.
     - Не помнил я твоего имени, - сказал Сигурд, - и не узнал тебя раньше, чем ты вышла замуж, - ив этом великое горе.
     Тогда молвила Брюнхилд:
     - Я поклялась выйти за того, кто проскачет сквозь полымя, и эту клятву я хотела сдержать или умереть.
     - Лучше женюсь я на тебе и покину Гудрун, лишь бы ты не умерла, - молвил Сигурд, и так вздымалась его грудь, что лопнули кольца брони.
     - Не хочу я тебя, - сказала Брюнхилд, - и никого другого.
     Сигурд пошел прочь, как поется в Сигурдовой песне:

Скорбно с беседы      Сигурд ушел, 
Добрый друг доблестных      дышит тяжко. 
Рвется на ребрах у      рьяного к битвам 
Свита, свитая из      светлой стали.
     И когда вернулся Сигурд в палату, спрашивает его Гуннар, знает ли он, в чем ее горе и вернулась ли к ней речь. Сигурд отвечал, что она может говорить. И вот идет Гуннар к ней во второй раз и спрашивает, какая нанесена ей обида и нет ли какого-либо искупления.
     - Не хочу я жить, - сказала Брюнхилд, - потому что Сигурд обманул меня, а я тебя, когда ты дал ему лечь в мою постель: теперь не хочу я иметь двух мужей в одной палате. И должен теперь умереть Сигурд, или ты, или я, потому что он все рассказал Гудрун, и она меня порочит.

< Назад
Дальше >

 


1 Еще одно темное место. Видимо, подразумевается, что Брюнхильд вызывала мертвых, чтобы расспросить их.

2 Хамингья - "покровительница", незримый дух, персонифицирующий удачу.